Оскар Уайльд
Оскар Уайльд
 
Если нельзя наслаждаться чтением книги, перечитывая ее снова и снова, ее нет смысла читать вообще

Интересные факты из жизни Оскара Уайльда

Оскар Уайльд признан самым остроумным человеком в Великобритании (в ходе опроса BBC в 2007 году).

После освобождения из тюрьмы Оскар Уайльд написал несколько статей с предложениями по улучшению жизни заключенных. Многие из них были приняты Палатой общин в "Акте о тюрьмах" в 1898 году.

Уайльд никогда не садился обедать в повседневной одежде. Он говорил:

– Если бы я очутился на необитаемом острове и мои вещи были бы при мне, я бы всякий раз переодевался к обеду.

В Оксфорде Уайльд говорил своим товарищам:
— Я буду поэтом, писателем, драматургом. Так или иначе, но я стану всемирно прославленным — или хотя бы ославленным.

На экзамене в Оксфорде Уайльд переводил с древнегреческого отрывок из Нового Завета. Наконец профессор сказал: «Достаточно».
Уайльд воскликнул:
— Погодите немного! Так интересно узнать, чем это кончилось.

Вскоре после переезда из Оксфорда в Лондон Уайльд был с друзьями в театре. Кто-то из зрителей сказал:
— Смотрите, вот идет этот чертов паяц, Оскар Уайльд.
Уайльд, обратившись к своим спутникам, заметил:
— Удивительно, как быстро приобретаешь известность в Лондоне!

В 1881 году Уайльд, еще не успевший ничего написать, стал героем пародийной оперетки Гилберта и Салливана; ее полное название: «Терпение. Новая и оригинальная опера для эстетов». Уайльд отозвался о ней словами:
— Карикатура — это дань, которую посредственность платит гению.

В 1882 г. в США была поставлена оперетта "Терпение", одним из действующих лиц которой был изображен Оскар Уайльд. Для лучшей рекламы постановки продюсер пригласил Уайльда в США, где тот выступал с лекциями в течение года разъезжая по стране.

На пароходе, плывшем в Америку, Уайльд сказал: «Я не вполне доволен Атлантикой. Она не столь величественна, как я ожидал».
Тут же в газетах появились заголовки:
«УАЙЛЬД РАЗОЧАРОВАН АТЛАНТИКОЙ».
А одна из них поместила заметку:
«Я разочарован Уайльдом», с подписью: «АТЛАНТИЧЕСКИЙ ОКЕАН».

При въезде в Америку Уайльда спросили, какие ценности он хочет указать в таможенной декларации. Он ответил:
— Мне нечего декларировать, кроме моего гения.
(Эта одна из известнейших фраз Уайльда, скорее всего, приписана ему задним числом.)

Шахтеры городка Лидвилл (штат Колорадо) устроили прием в честь Уайльда. Уайльд описал его так:
— На первое подали виски, на второе — виски, на третье — виски, и все меню состояло из виски, тем не менее это называлось обедом.

В городке Лидвилл Уайльд зашел в салун. Позже он писал, что видел там единственный разумный метод художественной критики - в баре над пианино висела табличка: "Не стреляйте в пианиста, он играет, как умеет" (Don't shoot the pianist; he's doing his best).

Во время своего американского турне, беседуя с журналистом из Цинциннати, Уайльд сказал:
– Меня удивляет, почему ваши преступники не указывают в качестве смягчающего обстоятельства редкостное безобразие вашего города.

В Америке Уайльда спросили, какие женщины, по его мнению, красивее — американские или европейские?
— Я предпочел бы ответить на этот вопрос посреди Атлантического океана, на равном удалении от двух континентов, — сказал Уайльд.

Увидев Миссисипи, вышедшую из берегов, — бурную, желтую, грязную, — Уайльд заметил:
— Ни одна добропорядочная река не позволила бы себе подобного поведения.

- В США один американец предложил заключить Уайльду пари, Выиграет тот, у кого получится лучше солгать. Оскар предложил начать американцу. Тот начал с фразы «Однажды американский джентльмен…». Услышал это, писатель сразу согласился с победой оппонента.

Когда Уайльду предложили внести поправки в пьесу "Вера, или Нигилисты", он сказал:
— Кто я такой, чтобы осмелиться править шедевр?

Летом 1883 года известный политик-либерал Генри Лабушер в своем еженедельнике «Truth» назвал Уайльда «женственным фразёром», обреченным на забвение.
В интервью газете «Нью-Йорк геральд» Уайльд отпарировал:
— Если понадобились целых три газетных колонки, чтобы доказать, что я совершенно забыт, то между славой и забвением разницы нет.

Жена Уайльда Констанция любила заводить разговор о миссионерах, и однажды Уайльд прервал ее:
— Миссионеры! Дорогая моя, неужели тебе не известно, что миссионеры предназначены Провидением для пропитания обездоленных и недоедающих каннибалов? Всякий раз, когда им угрожает смерть от истощения, Господь, в неизреченном своем милосердии, посылает им симпатичного, упитанного миссионера.

В 1885 году Уайльд столкнулся на улице со сборщиком квартирной платы, который уже долго его искал.
— Я должен поговорить с вами о вашей квартирной плате, — сказал сборщик.
— Какой еще плате? — удивился Уайльд.
— Однако же, сэр, вы живете в этом доме и спите здесь!
— Ах, верно. Но знали бы вы, как плохо я сплю!

Уайльд не узнал знакомого, с которым не виделся долгие годы; в свое оправдание он сказал:
– Простите, что я вас не узнал, но я так изменился!

Американское издательство «Братья Харпер» предложило Уайльду пять тысяч долларов за роман в сто тысяч слов. Уайльд ответил, что не может принять это предложение, так как в английском языке не найдется ста тысяч слов. Одна из версий ответа: — Едва ли я знаю сто тысяч слов.

Во Франции Уайльд был приглашен в дом писательницы Мари Бове. Увидев ее, Уайльд застыл в изумлении, а хозяйка не без кокетства спросила:
— Признайте, месье Уайльд, что я самая некрасивая женщина во Франции!
Уайльд улыбнулся и с низким поклоном ответил:
— Во всем мире, мадам, во всем мире!
Хозяйка была совершенно удовлетворена.

В 1891 году, в Париже, Роберт Шерард повел Уайльда и еще двух друзей в воровской притон. Тут Шерард, по своему обыкновению, напился и стал кричать, что всякий, кто поднимет руку на месье Оскара Уайльда, будет иметь дело с ним.
— Тише, Роберт, тише! — сказал Уайльд, положив свои белые пухлые руки ему на плечи. — Ты защищаешь меня с риском для моей жизни!

Уайльд рассказывал своей хорошей знакомой, писательнице Аде Леверсон, что в прогулках по Парижу его сопровождал преданный ему бандит с ножом в руке.
— Я уверена, что в другой руке у него была вилка, — ответила Ада.

Все книги американского издателя Джеймса Осгуда, включая книги Уайльда, носили помету: «Издано одновременно в Лондоне и Нью-Йорке». В 1892 году Осгуд умер.
Услышав о его смерти, Уайльд воскликнул:
— Бедный Осгуд!
И, помолчав, добавил:
— Но я надеюсь, что его похоронят одновременно в Лондоне и Нью-Йорке.

Антрепренер Джордж Александер, прочитав первую комедию Уайльда «Веер леди Уиндермир», предложил за нее тысячу фунтов.
— Я так доверяю твоему суждению, — ответил Уайльд, — что вынужден отказаться от столь щедрого дара.
И заключил договор на авторские отчисления с представлений, что принесло ему всемеро больше.

На премьере «Веера леди Уиндермир» Уайльд попросил нескольких друзей, а также одного из артистов, вставить в петлицу зеленые гвоздики.
— И что это значит? — спросили его.
Уайльд ответил:
— Ничего не значит, но пусть все ломают головы.

После премьеры «Веера леди Уиндермир» Уайльд вышел на сцену, затянулся сигаретой и начал свое обращение к публике со слов:
— Леди и джентльмены! Вероятно, с моей стороны не слишком учтиво курить, стоя перед вами… но столь же неучтиво беспокоить меня, когда я курю.

Свою поэму «Сфинкс» Уайльд опубликовал тиражом 250 экземпляров.
— Сперва я хотел, — говорил он друзьям, — напечатать только три экземпляра. Один для себя, один для Британского музея и еще один для Всевышнего. Правда, насчет Британского музея я был не слишком уверен.

Актриса Мэри Банкрофт сказала Уайльду, что сцена в одной из его комедий напоминает ей известную сцену в пьесе французского комедиографа Скриба.
Уайльд ответил:
— Ну да, позаимствовал целиком! А почему бы и нет? Теперь ведь никто ничего не читает.

На одном из приемов Уайльд, услышав остроумное замечание Джеймса Уистлера, воскликнул:
— Как жаль, что это сказал не я!
— Ничего, ты еще это скажешь, — заметил художник, не раз обвинявший Уайльда в заимствовании чужих мыслей, и прежде всего мыслей самого Уистлера. (Существуют по меньшей мере три разные версии этой истории в изложении разных мемуаристов.)

Фрэнк Харрис, американский писатель и издатель, не обладал изысканными манерами. Как-то в разговоре с друзьями он стал хвастаться своими светскими успехами, перечисляя лучшие дома, в которые его приглашали.
В конце концов Уайльд, не выдержав, прервал его:
— Да, да, дорогой Фрэнк, мы тебе верим: ты обедал в каждом приличном английском доме — по одному разу.

Уайльда спросили, знает ли он Джорджа Мура, ирландского поэта и романиста.
— Знаю ли я его? — ответил Уайльд. — Я знаю его так хорошо, что не разговариваю с ним уже десять лет.

Уайльду предложили составить список ста лучших книг.
— Это едва ли возможно, — ответил он. — Я написал только пять.

Журналист, грубо нападавший на Уайльда в печати, однажды встретил драматурга на улице и попытался начать разговор. Уайльд внимательно посмотрел на него и сказал:
— Прошу меня извинить: я хорошо помню ваше имя, но не могу вспомнить ваше лицо.

Уайльд как-то сказал знаменитому актеру Герберту Бирбому Три:
— Я всегда считал вас лучшим критиком моих пьес.
— Но я никогда не критиковал ваших пьес! — возразил актер.
— Именно поэтому, — объяснил Уайльд.

Некий лондонский антрепренер купил права на французскую комедию «Его жена». В разговоре с Уайльдом он похвастался:
— Вы знаете, что «Его жена» продержалась у меня целых три года?
— В самом деле? — спросил Уайльд. — В таком случае, не пора ли вам жениться на ней?

Один английский поэт пожаловался Уайльду:
— Против моей книги устроили заговор молчания! Что бы вы сделали на моем месте?
— Я бы присоединился к нему, — ответил Уайльд.

Накануне премьеры комедии «Как важно быть серьезным» газетный репортер спросил Уайльда, будет ли, по его мнению, пьеса иметь успех. Уайльд ответил:
— Мой дорогой, вы неверно ставите вопрос. Эта пьеса сама по себе успех. Вопрос только в том, не провалится ли на первом представлении публика.

После премьеры комедии «Как важно быть серьезным» Уайльд сказал режиссеру:
— Это было очаровательно, совершенно очаровательно. И знаете что? Временами это напоминало мне пьесу, которую я сам написал когда-то. Она называлась «Как важно быть серьезным».

На судебном процессе Уайльда обвинитель, зачитав стихотворный фрагмент из его рассказа, спросил:
— Это, я полагаю, написано вами?
Уайльд подождал, пока в зале не установится полная тишина, и тихо ответил:
— Нет-нет, мистер Карсон, это Шекспир.
Обвинитель побагровел, пролистал страницы и зачитал еще несколько строк.
— Это, я полагаю, тоже написано Шекспиром, мистер Уайльд?
— В вашем чтении от него почти ничего не осталось, — ответил Уайльд.

На судебном процессе Уайльда спросили, считает ли он некий рассказ предосудительного содержания безнравственным.
— Нет, хуже: он плохо написан, — ответил Уайльд.

Вилли Уайльд, журналист, старший брат Оскара, славился привычкой залезать в долги, любовью к спиртному и крайним неряшеством. В нем видели едва ли не карикатуру на младшего брата. В 1895 году, когда судебный процесс был в разгаре, Оскар говорил друзьям:
— Мой бедный брат пишет, что он защищает меня перед всем Лондоном. Мой бедный дорогой брат — он мог бы скомпрометировать даже паровую машину.

В конце 1897 года готовилось к выходу первое издание «Баллады Редингской тюрьмы». Уайльд, само имя которого было в Англии под запретом, писал Роберту Россу:
«Думаю, лучше было бы напечатать ее после Рождества: я едва ли сойду за рождественский подарок».

Летом 1900 года Уайльд беседовал в Париже с писательницей Анной де Бремон.
— Почему вы больше ничего не пишете? — спросила она.
Уайльд ответил:
— Я писал, когда я еще не знал, что такое жизнь. Теперь, когда я постиг ее смысл, я уже не могу писать.

Незадолго до смерти Уайльд, глядя на безвкусные обои своего гостиничного номера, сказал:
— Это меня убивает. Либо эти обои уйдут, либо я.

Незадолго до смерти Уайльд рассказывал, что ему приснился ужасный сон — будто он сидит за одним столом с мертвецами. Реджинальд Тёрнер (друг Уайльда, журналист и писатель) заметил:
— Милый мой Оскар, ты наверняка был душой общества.

Узнав, сколько будет стоить операция, тяжело больной Уайльд заметил: – По-видимому, мне придется умереть не по средствам. По другой версии, Уайльд, согласившись на смертном одре выпить бокал шампанского, сказал: – Я умираю, как жил, – не по средствам.

P.S. По прошествии стольких лет, биография Оскара Уайльда обросла рядом подробносетей, которые, возможно были придуманы уже после смерти писателя. Поэтому сложно ручаться в точной достоверности всех фактов.

При составлении раздела были использованы материалы из книги Константина Душенко "Оскар Уайльд. Мысли, афоризмы и фразы" (М.: ЭКСМО, 2013).



 






Реклама

 

При заимствовании материалов с сайта активная ссылка на источник обязательна.
© 2016 "Оскар Уайльд"